Дарья Юровская

Три недели назад заголовки «протестующие захватили» перестали относиться только к Киеву. Обладминистрации в девяти областях западной части страны подверглись штурму. В большинстве случаев чиновники потеряли контроль над зданиями. На другой половине карты Украины красной точкой светилась только Полтава. Но к концу недели попытки штурма — так их назвали СМИ по аналогии с событиями на западной Украине — случились в Запорожье и Днепропетровске. У этих столкновений было два отличительных признака: серьёзные ранения тех, кто участвовал в стычках, и батальоны молодых людей характерной «спортивной» внешности на стороне государственной власти.  Внезапная активность востока страны заставила иностранных журналистов купить билет дальше, чем до Киева. По следам событий в Днепропетровске пошли корреспондент французского Le Monde и фотограф Мстислав Чернов, который и рассказал «МедиаПорту», чего стоило жителям космической столицы 26-е января 2014 года.
«Два листа линованной бумаги в отличном состоянии. Десять дюймов по вертикали, 6,7 — по горизонтали. Бумага слегка пожелтела в соответствии с возрастом документа», — это описание двух из ста лотов специального сетевого аукциона, посвящённого материалам, связанным с историей группы The Beatles. Два листа — два года Джона Леннона в школе для мальчиков Куари Бэнк.
Новости о неожиданном появлении неизвестных или потерянных предметов искусства пользуются большим успехом даже у тех читателей, которые обычно артом не интересуются. Во-первых, к находке часто прилагается почти детективная история: как пропало, каким чудом нашли. Кроме того, в заголовке такой новости, как правило, фигурирует сумма, в которую оценивается найденное, — критерий, доступный довольно широкой аудитории.
«Он не знал за собой никакой вины и мог поручиться, что и в будущем никогда не убьёт, не подожжёт и не украдёт; но разве трудно совершить преступление нечаянно, невольно, и разве не возможна клевета, наконец, судебная ошибка? Ведь недаром же вековой народный опыт учит от сумы да тюрьмы не зарекаться». А. П. Чехов, «Палата №6»
Самый гуманный суд в мире грубо вмешался в не ограниченную ответственностью свободу анонимного слова и принял решение, которое поставило под угрозу право интернет-граждан стрелять из-за угла. Какие ужасные последствия ожидают мир, если каждый начнёт подписывать свои мысли своим собственным именем.
До того, как получить результаты опроса о качестве административных услуг, которые предоставляют подразделения МВД и якобы отделившаяся от него Государственная миграционная служба, я собиралась писать о том, как стеснялись сотрудники ГАИ, ОВИРов и паспортных столов, что «клиенты» узнают о них то, что уже и так знают.  Но, посмотрев на итоговые цифры, решила рассказать, чего стесняемся мы — свободные граждане Украины.
Словосочетание «административные услуги» навевает скуку — ровно до тех пор, пока, красный и разъярённый, в бессильной ярости не вываливаешься из коридоров ОВИРа, ГАИ или паспортного стола, с оттяжкой хлопая дверью. Эта история — не сенсация и не обличительное расследование. Но всё же рассказать её мне кажется важным. Потому что знание и информация многое меняют в голове. Пусть не быстро, но тем системнее перемены.
Лишиться автомобиля на полпути. Прямо на трассе. Опоздать всюду и потратить кучу времени на то, чтобы его вернуть. Такой сценарий обещает сегодня гражданину любая задолженность, которую государство, коммунальные предприятия или кредиторы решат с него взыскать. Размер долга значения не имеет. 
«Канкай ибун» — погодите ругаться, сейчас всё объясню — «Удивительные сведения об окружающих [Землю] морях» — так, совсем не кратко, переводится название японской рукописи начала XIX века. Земля — это, естественно, Япония (обе с большой буквы), а окружающие моря — всё остальное, что арбузной коркой болтается вокруг. Впрочем, национальный солипсизм японцев меня не раздражает: во-первых, они это не против всех, а просто очень «за себя-за себя», а во-вторых, кто меня спрашивает.
Классическая музыка — всегда сложный герой.  В моём случае  особенно. Фанатам, несмотря на  традиционные восемь классов за роялем,  я вряд ли открою что-нибудь новое.  Скорее они мне, вылавливая неточности после публикации, что не раз случалось.  Другие читатели  над материалами о классике засыпают превентивно. Понимаю и сочувствую:  о высоком принято и говорить высоко, что бы это ни значило для каждого отдельного автора.