ЗАЛОГ

Генри Каттнер

Дьявол криво улыбнулся.

— Видите ли, — молвил он, — это довольно необычно. Я даже сомневаюсь...

— Давайте без болтовни. Хотите вы мою душу или нет? — отбросив дипломатию, спросил Джеймс Фенвик.

— Естественно, — ответил нечистый, — но нужно кое-что продумать. Условия договора весьма затрудняют её получение.

— Неужели я требую слишком многого? — бросил Фенвик, похрустывая суставами пальцев. — Всего-то бессмертия. Удивительно, что другим это не приходит в голову. Вариант беспроигрышный. Ну, что же вы струсили? Или не верите в себя?

— В себя я верю всегда, — с ленцой ответил дьявол. — Дело в другом. А вы сознаете, Фенвик, что бессмертие может оказаться слишком долгим?

— Конечно. В этом вся соль. Мое бессмертие кончается — и вы получаете мою душу. Но если нет... — Фенвик поднял вверх указательный палец, подчеркивая важность момента. — Тогда моя взяла.

— Ну конец-то наступит, — сумрачно заверил его дьявол. Просто сейчас мне не с руки связывать себя долгосрочными договорами. А ведь вы разочаруетесь в бессмертии, Фенвик, уверяю вас...

— Ну, это уж мое дело, — возразил Фенвик.

— Конечно, но не могу понять, что вас так привлекает в бесконечной жизни?.. — Дьявол нервно забарабанил хвостом по полу.

— Меня? Да ничего, — с апломбом произнес Фенвик. — Если быть честным, то бессмертие — что-то вроде бесплатного приложения... Просто мне хочется многое сделать, не думая о последствиях.

— Я могу это легко организовать, — оживился дьявол.

— В этом случае, — Фенвик сделал жест, означавший, что он просит не прерывать его, — договор этим бы и ограничился. А в моем варианте я, кроме полной вседозволенности, получаю ещё и бессмертие. Согласны с моими условиями — по рукам, нет — расходимся с миром...

Дьявол, насупившись, поднялся и прошелся взад-вперед по комнате. Наконец он решился.

— Ладно, — сказал он энергично. — Договорились.

— Серьёзно?.. — внезапно Фенвик даже ощутил какое-то разочарование: желанный миг наступил, дело сделано, всё многократно взвешено и просчитано и всё-таки... Он зачем-то посмотрел на опущенную оконную штору. — А каким образом... я хочу сказать, как вы это устроите технически?

Дьявол принял решение, и к нему вернулась обычная самоуверенность. Снисходительно, как профессор на кафедре, объяснил:

— Биохимия плюс квантовая механика. Ваш организм сможет самовосстанавливаться. Конечно, тут не обойтись без некоторых пространственно-временных коррекций. Вы станете абсолютно независимы от окружающей среды. Внешний мир — это основной смертоносный фактор.

— А я сам? Я не изменюсь внешне, не стану невидимым или бесплотным? Словом, никакого жульничества?

Дьявол принял вид и позу оскорбленной добродетели.

— Раз уж вы упомянули о жульничестве, то согласитесь, что именно вы и стараетесь облапошить меня. Успокойтесь, Фенвик! Я гарантирую исполнение договора по всем пунктам. Помните Ахилла? Вы превратитесь в такую же неуязвимую систему. Полностью закрытую, кроме пятки. Надеюсь, вы понимаете, что какая-то уязвимость должна остаться...

— Ни в коем случае! — бурно запротестовал Фенвик. — Категорически против.

— Без этого никак. Закрытая система защитит вас от всех опасностей извне. Но внутри системы — только вы. Она — это вы сами, и ради самосохранения вы должны иметь хоть минимум уязвимости... — Дьявол энергично размахивал хвостом, стараясь успокоить и убедить встревоженного Фенвика. — Представьте, что в одно прекрасное утро вы вдруг захотите расстаться с жизнью. Тут уж даже я не смогу вам помешать, даже если бы захотел. Действительно, а вдруг через миллионы лет жизнь вам опостылеет.

— Но чтобы не как с Титоном! *Титон — в древнегреческой мифологии муж Эос, богини утренней зари, по рождению человек. Эос вымолила для него у Зевса бессмертие, но забыла попросить вечную молодость, и Титон оказался обречен на бесконечную старость. — потребовал Фенвик. — Я должен сохранить все — молодость, здоровье, внешность, способности...

— Можете не сомневаться. Не в моих интересах хитрить с вами: условия договора мне вполне подходят. Я подразумеваю, что вас может охватить примитивная хандра.

— А с вами такое случается?

— Довольно часто, — нехотя признался дьявол.

— Вы сами бессмертны?

— Естественно. Я вечен.

— Отчего же вы не убили себя? Не смогли?

— Смог, — мрачно ответил дьявол, — вся беда в том, что смог. Но вернемся к нашему договору. Бессмертие, молодость, здоровье... полная неуязвимость, кроме самоубийства. За все это — ваша душа после вашей смерти.

— А на что вам она? — неожиданно для самого себя поинтересовался Фенвик.

Нечистый сурово посмотрел на него.

— Ваше низвержение, как и гибель каждой новой души, помогает мне на миг забыть о собственном падении... — Его передернуло... — Впрочем, оставим софистику. Приступим... — Жестом мастера-престидижитатора он извлек из воздуха кусок пергамента и гусиное перо. — Вот ваш контракт.

Фенвик долго и тщательно изучал текст. Вдруг он прервался, и поднял глаза на дьявола.

— А это что такое? — спросил он. — Ни о каком залоге речи не шло.

— Ах, вас не устраивает залог. Может, кто-нибудь поручится за вас?

— Сомневаюсь, — ответил Фенвик, — даже если искать поручителя в Синг-Синге*Тюрьма Синг-Синг (англ. Sing Sing Correctional Facility) — тюрьма с максимально строгим режимом в городе Оссининг, штат Нью-Йорк, США. Расположена примерно в 48 километрах к северу от города Нью-Йорка на берегу реки Гудзон. Названа по деревне Синг Синг, название которой происходит от индейских слов "Sint Sinks" (камень на камне). Служит местом заключения для приблизительно 1700 преступников. . Что вы хотите в залог?

— Некоторые ваши воспоминания. Не волнуйтесь, они подсознательные.

Фенвик помешкал.

— Значит, амнезия... А вдруг мне понадобятся именно эти воспоминания?

— Только не эти. Амнезия — это потеря сознательных воспоминаний. А без этих вы вполне обойдетесь.

— А это не душа?

— Нет, — терпеливо объяснил дьявол. — Это частичка души, не бесполезная, естественно, иначе она не интересовала бы меня. Но главную часть своей души вы сохраните до тех пор, пока сами не захотите вручить её мне. После вашей смерти, конечно. Лишь тогда, соединив обе части воедино, я получу вашу душу. Правда, ждать мне придется очень долго, но вы за это время не ощутите никакого неудобства.

— Если я оговорю этот пункт в контракте, вы не будете против?

Дьявол, соглашаясь, кивнул.

Фенвик вписал на полях нужную поправку и, не дав высохнуть крови на острие пера, подписал договор.

— Очередь за вами.

Дьявол с крайним ожесточением на физиономии тоже поставил подпись. Потом он взмахнул рукой, и пергамент растаял в воздухе.

— Отлично! — сказал дьявол. — Теперь за работу. Прошу вас, встаньте. Сейчас мы внесем небольшие коррективы в железы... — Его пальцы непринужденно проникли в грудь Фенвика и проделали ряд почти незаметных движений. — Эндокринные железы я перестраиваю так, чтобы ваш организм мог постоянно самовосстанавливаться. Встаньте ко мне спиной...

В зеркале, что висело на стене, Фенвик видел, как лапа пришельца из преисподней мягко вошла в его затылок. На секунду голова пошла кругом.

— Зрительный бугор, шишковидное тело... — бормотал дьявол. — Пространственно-временное восприятие... Стоп. Теперь внешняя среда не представляет для вас ни малейшей угрозы. Ещё пару секунд. Остается последнее...

Он быстро повернул кисть и выдернул сжатую в кулак лапу из затылка человека. И Фенвик тут же ощутил небывалый душевный подъем.

— Что это вы со мной сделали? — спросил он, круто повернувшись. Но он был один. Его жуткий гость исчез.

«А может, все это приснилось? Ничего странного... Любой, переживший такое, задаст себе этот вопрос. Галлюцинации ведь бывают и у здоровых людей... Значит, отныне я не только бессмертен, но и абсолютно неуязвим. Любой счел бы это психозом. Тем более, что явных доказательств нет.

С другой стороны, а где доказательства обратного? Ведь я ощущаю свое бессмертие. Полная убежденность в абсолютном благополучии. Коренное изменение желез — это вам не шутка. Организм работает совершенно не так, как любой другой организм до сих пор. Я стал изолированной, регенерирующей системой, неподвластной никому, даже Хроносу... — Его до отказа заполняло ощущение небывалого блаженства. Он смежил ресницы и призвал детские, самые качественные свои воспоминания. Солнечный зайчик прыгает по полу террасы... Гудит шмель... Я нежусь в кроватке, а меня баюкают, укачивают... — Память сохранила всё, что осталось в далеком прошлом. — Взлет до небес скрипучих качелей на детской площадке... звонкая страшащая тишина церкви. Жесткая влажная губка, обдирающая его лицо и, конечно же, нудные выговоры матери...»

Бессмертный и неуязвимый, он вышел из комнаты, миновал узкий коридор. Каждый шаг приносил ему ощущение безграничной свободы, потрясающей полноты жизни. Он тихо отворил дверь в соседнюю комнату и заглянул. Мать сладко спала на мягких подушках.

Фенвик был счастлив, безмерно счастлив... Он приблизился, тихо миновал кресло-каталку, помедлил у кровати, глядя на мать. Потом аккуратно отодвинул одну подушку, приподнял её и обеими руками надавил — сначала слабо — на лицо спящей.

Наше повествование — вовсе не перечень злодеяний Джеймса Фенвика, а потому нет смысла подробно описывать всё, что он совершил, чтобы за короткие пять лет заслужить титул Худшего Человека Земли. Он стал кумиром жёлтой прессы. Бывали, конечно, люди и погаже, чем он, но те сознавали свою уязвимость и смертность, и потому не стремились афишировать свои преступления.

Его поступками руководила изо дня в день крепнущая убежденность, что в этом суетном мире неизменен только он, Фенвик. «Дни их что трава», — думал он, свысока поглядывая на тех своих братьев во Князе Тьмы, которые толпились вокруг жалких, бесполезных алтарей.

Но так было лишь в самом начале его новой жизни, когда он ещё подходил к своим поступкам и ощущениям с общепринятыми мерками и оценками; скоро он отказался от такого анализа, не видя в нём смысла. Он был волен в своих действиях, полностью раскован, ни на секунду не сомневался в своей неуязвимости, и потому ставил самые дерзкие опыты над ближними и дальними. Ряды опозоренных судей и растерянных адвокатов всё множились. «Калигула наших дней», надрывалась газета «Нью-Йорк ньюс», поясняя своим подписчикам на примере Фенвика, каким был Калигула. «Неужто кошмарные обвинения, предъявленные Джеймсу фенвику, справедливы?»

Но как бы то ни было, никто и никогда не смог уличить его в преступлении. Обвинения рассыпались, как карточный домик. Дьявол не соврал — Фенвик и в самом деле оказался системой, неуязвимой для окружающего мира, и эту свою неуязвимость он великолепно доказал на многочисленных процессах. Лично он так и не понял, как дьяволу удавалось вызволять его, не прибегая к сверхъестественным трюкам. Необходимость в подлинном чуде если и возникала, то крайне редко.

Например, один разоренный Фенвиком банкир послал ему пять пуль точно в сердце. Пули отлетели от сердца, как от стальной плиты. Их было только двое — Фенвик и банкир. Тот приписал чудесное спасение врага своего какому-нибудь защитному жилету, и последнюю пулю послал в лоб. С тем же успехом. Банкир схватился за нож. Из любопытства Фенвик не стал ему мешать. В результате банкир оказался в сумасшедшем доме, а Фенвик, непринужденно прибрав к рукам его состояние, быстро и удачно распорядился им.

Обвинения против него множились с каждым днем, но все проваливались. Несмотря на все усилия, никому не удавалось доказать, что Фенвик — особо опасный преступник. Защита действовала безотказно, состояние и влияние Фенвика росли не по дням, а по часам. Репутация у него была хуже некуда.

Тогда он задумал в пику всем добиться признания и преклонения. Это было значительно сложнее — он не обладал ещё таким состоянием, которое оправдывало бы любые его поступки, поставило бы его над моралью и общественным мнением. Но это было поправимо, и спустя десять лет после встречи с нечистым Фенвик, возможно, ещё не стал самым влиятельным человеком на Земле, но, несомненно, был таковым в Соединенных Штатах. Он добился того, чего хотел: громкой славы, общей зависти и преклонения.

Но всего этого было мало. Дьявол прорицал, что через несколько миллионов лет скука может довести Фенвика до самоубийства. Но минуло лишь десять лет, когда в один прекрасный солнечный день Фенвик пришел к неожиданному и шокирующему выводу: он исчерпал всё и не мог придумать ничего нового.

Он скрупулезно проанализировал свои ощущения. «Может быть, это скука?» — спросил он себя. В любом случае, ощущение было довольно приятным, напоминало то невесомое блаженство, с которым нежишься в бархатной волне океана. Только расслабленность эта казалась чересчур сильной. «Если это максимум того, что дает бессмертие, то стоило ли огород городить? — спрашивал он себя. — Ощущение, конечно, приятное, но отдавать за него душу... Нет, надо найти выход из этой блаженной спячки».

Он приступил к новым экспериментам. В результате через пять лет общество снова отвернулось от него, шокированное его судорожными попытками разрушить стену удушающего безразличия к жизни. И всё равно цели он не достиг. Он совершал леденящие кровь поступки, провоцировал страшные события и не ощущал при этом ничего особенного. Там, где другие бы окаменели или провалились сквозь землю, Фенвик сохранял глухое равнодушие.

В тупом отчаянии, которое удивительным образом сочеталось с полным безразличием, Фенвик замечал, как начинают рваться нити, связывавшие его с остальным человечеством. Люди были смертны, и ему казалось, что все они уходят от него в какую-то туманную даль. Даже земля под ногами уже не ощущалась им, как нечто неизменное: в далеком будущем ему предстояло стать свидетелем гигантских геологических катаклизмов.

Он решил заняться интеллектуальным трудом. Начал рисовать и сочинять, пробовал свои силы в науках. Это привлекало, но только до определенной степени. Он снова и снова упирался в какую-то глухую стену, на плотину в сознании, за которой плескалось всё то же дремотное безразличие, и в нём, в этом теплом безразличии, бесследно таял былой энтузиазм. Становилось ясно, что дефект был в нём самом.

Мало-помалу складывалось подозрение. Оно то возникало в сознании, то отходило на задний план под влиянием вспышки нового интереса. Но однажды пришло озарение.

Как-то утром Фенвик проснулся внезапно, как от резкого толчка, и сел в кровати.

— Во мне чего-то не хватает, — сказал он себе. — Это ясно. Но чего же?...

Он погрузился в размышления. С каких пор он потерял это... необъяснимое это?

Ответ не приходил. Снова тяжкое, неодолимое безразличие спутывало его по рукам и ногам, мешало собраться с мыслями. Вот эта пассивность и была главной частью его проблемы. Когда же это началось? Да как только был подписан контракт! С чем это связано? Всё время он думал, что просто с безупречностью каждого органа, каждой клетки его тела, совершенного и вечного. А вдруг дело совсем в другом? Вдруг его сознание специально затуманено, чтобы он не догадался, что его нагло обокрали?

Обокрали?.. Потея в изысканных шелковых простынях, глядя на ранний летний рассвет за окном, Джеймс Фенвик внезапно осознал убийственную истину. Он треснул себя кулаком по колену.

— Моя душа! — возопил он к равнодушному восходу. — Он надул меня. Он похитил мою душу.

Фенвик сразу уверовал в это и подивился своей наивности. Ведь обман был так очевиден! Коварный и хитрый дьявол решил — в нарушение договора — забрать у Фенвика душу, так сказать, авансом. А если и не всю душу, то по меньшей мере её важнейшую часть. Он, Фенвик, сам видел в зеркале, как нечистый сделал это. Вот почему в нём всё время чего-то не хватало. Сколько бы он ни колотился о стенку в своем сознании, та стояла несокрушимо, потому что его обманом лишили главного драгоценной души.

Что за смысл в вечной жизни без этой загадочной души, которая одна и делает бессмертие столь желанным? Он не мог свободно пить из чаши бытия, ибо у него преступно похитили самый главный компонент вечной жизни...

— «Некоторые ваши воспоминания», а? — горько повторил он вспоминая и переосмысливая тогдашние слова дьявола, его нарочитое безразличие при определении залога... — Я «вполне обойдусь без них», а? И это говорилось о самой основе моей души!..

Он вспомнил литературных и фольклорных героев, лишенных души. Бедная Русалочка, девушка-нерпа, эльфы из «Сна в летнюю ночь» — оказывается, написано на эту тему было довольно много. Причем все потерявшие душу готовы были платить любую цену, лишь бы вернуть её. Теперь Фенвик понял, что досужие рассуждения о влиянии язычества на творчество авторов — пустая болтовня. Он на себе ощутил, как они были правы, когда утверждали, что о душе можно тосковать.

Теперь он особенно остро ощутил, что потерял, и им овладело горькое чувство безысходной утраты. Теперь он понимал горе Русалочки и всех других. Они ведь тоже были бессмертны и, пусть даже не были людьми, очевидно, тоже отведали этого отравленного плода легкой, безответственной, абсолютной свободы. Возможно, и у них между вспышками тоски о пропавшей душе вдруг поднималась волна полного безразличия ко всему. А боги, которые, если верить мифам, отдавали всё свое время бесконечным и безумным развлечениям? Они пели и пили, плясали и хохотали, никогда не ощущая ни утомления, ни грусти... Но, может быть, тоску они всё-таки знали?

До поры до времени это прекрасно, но как только прозрение коснется тебя, олимпийская жизнь утрачивает вкус и ты готов любой ценой вернуть свою душу. Отчего так? Объяснить это Фенвик не мог. Он просто был убежден, что так оно и есть. Вдруг ласковый летний воздух заколыхался, и между Фенвиком и окном возник дьявол. Фенвик невольно вздрогнул.

— Договор заключался на вечность, — напомнил он.

— Конечно, — ответствовал дьявол. — Но этот пункт можно пересмотреть.

— Я не собираюсь ничего пересматривать, — жестко бросил Фенвик. — А почему вы явились именно сейчас?

— Мне подумалось, что вы меня ждете, — мягко сказал дьявол. — Мы можем побеседовать. Мне почудилось в вашем настроении нечто пессимистическое. Как вам живется? Скука ещё не замучила? Нет ещё желания разом со всем покончить?

— Ни малейшего! Зато есть желание выяснить, почему вы меня обманули. Вас не затруднит пояснить: что именно вы извлекли из моей головы в тот день?

— Давайте не будем вникать в детали, — ответил дьявол, легонько размахивая хвостом.

— Нет уж, давайте вникнем! — возмутился Фенвик. — Вы утверждали, что забираете те воспоминания, которые мне никогда не понадобятся.

— Я и сейчас скажу то же, — усмехнулся дьявол.

— Вы забрали душу! Мою душу!.. — Фенвик в бешенстве замолотил кулаками по постели. — Вы жулик. Обманом присвоили мою душу и лишили меня возможности наслаждаться бессмертием, которое я полностью оплатил. Это прямое нарушение договора!..

— Чем вы недовольны? — спросил дьявол.

— Я думаю, есть немало такого, что могло бы порадовать меня, имей я душу. Например, я мог бы заняться музыкой и достигнуть в ней творческих вершин. Музыка — мое давнее увлечение, а сейчас в моем распоряжении тысячелетия... Мог бы посвятить себя математике или физике — с моими-то средствами и неограниченным временем плюс лучшими учёными мира, услуги которых я готов щедро оплатить, мои возможности в науках, пожалуй, неограничены. Да я мог бы вообще уничтожить наш мир и оставить вас на будущее без единой грешной души. Подходит вам эта идея?

Дьявол улыбнулся и стал полировать когти о рукав.

— Нечего усмехаться! — вспылил Фенвик. — Это непреложная истина. Я мог бы освоить медицину и увеличить срок человеческой жизни. Мог бы заняться политикой и экономикой, прекратить все войны, покончить со всеми муками человечества. А мог бы овладеть криминалистикой и создать такую криминогенную обстановку, что в аду не хватило бы места для грешных душ. Да я что угодно мог бы совершить, если бы у меня была моя душа. А без неё, как бы это сказать... всё мне безразлично, пресно. — Он грустно покачал головой. — Я как будто изолирован от остального человечества. Всё бессмысленно. Я ни на что не реагирую, мне всё абсолютно безразлично. Я даже горечи не ощущаю. И не могу придумать, чем заняться. Я...

— Словом, вы умираете от скуки, — сказал дьявол. — Простите, но сочувствия вы от меня не дождетесь.

— Это вы обманули меня, — сказал Фенвик. — Верните мне мою душу!

— Я уже объяснил, что я у вас взял, причем объяснил с исчерпывающей полнотой...

— Вы похитили мою душу!

— Отнюдь, — возразил дьявол. — А сейчас, извините, я вынужден с вами расстаться.

— Жулик! Возвратите мою душу!

— А вы попытайтесь вынудить меня, — усмехнулся дьявол. В этот момент восходящее солнце послало свой луч в спальню. Дьявол мгновенно слился с ним и исчез.

— Ну ладно же, — сказал Фенвик вдогонку. — Отлично... Я попытаюсь...

Он не стал откладывать. Размышлял он долго: много времени отнимало это бессмысленное олимпийское спокойствие.

«Что бы такое сделать? — думал Фенвик. — Просто игнорировать его? Не вижу смысла. Попытаться отнять у дьявола нечто ценное для него? А что представляет для него ценность? Конечно, души. Самые разные, и моя в том числе. Так-так... Он нахмурился. — А что если я раскаюсь?»

Фенвик обсасывал эту мысль целый день. Идея была увлекательной, но, несмотря на это, она как-то сама себе же противоречила. Итог такого шага был совершенно непредсказуем. И не вполне ясно было, с чего начинать. Да и сама мысль, что бесконечную жизнь можно посвятить добрым делам, представлялась совершенно абсурдной.

Вечером он решил побродить по городу, долго ходил по мрачным улицам. Погружённый в трудные размышления, он не замечал прохожих, которые мелькали, как бесплотные тени по полотну гигантского экрана. Веяло покоем и свежестью, и только сознание тяжкой несправедливости бытия, бессмысленности и ненужности бессмертия, за которое было заплачено такой дорогой ценой, мешало ему испытать глубокое умиротворение.

Музыка вернула его к обыденной жизни, он осмотрелся и увидел собор. Вверх и вниз по ступеням молча, как призраки, двигались люди. Внутри раздавалось пение, волнами катились звуки органа, оттуда веяло приятным запахом ладана. Словом, храм выглядел внушительно.

«Я могу войти, пасть перед алтарем и прилюдно покаяться», — подумал Фенвик. Он уже шагнул было на ступени, но остановил себя, поняв, что не в силах войти. Слишком величественно выглядел храм. Он показался бы полным болваном. Но всё-таки...

В раздумье он двинулся дальше. Он шёл, пока в его раздумья снова не вмешалась музыка.

Теперь он стоял на пустыре, где нашла приют палатка бродячего проповедника. Внутри было шумно. Музыка бурно ударяла в парусиновые стены палатки. С ней сплеталось пение, мужские и женские вопли.

Фенвик застыл, озаренный неожиданной идеей. В этом гвалте его покаяние вряд ли кто услышит. Он помешкал мгновение и шагнул вперед.

Внутри было неуютно, грязно и вообще сумбурно. Проход от приоткрытого полога к жалкой имитации алтаря пролегал между скамьями. Толпа, над которой воздел свои длани проповедник, была возбуждена до предела, но пастырь выглядел ещё безумнее своей паствы.

Фенвик медленно пошел к кафедре.

«Как же надо каяться? — размышлял он. — Сказать, не мудрствуя: «Каюсь и винюсь»? Или: «Я продал свою душу дьяволу и сим извещаю о расторжении договора»? Нужно ли прибегать к специфическим богословским терминам?»

Он был уже рядом с алтарем, когда увидел неясное мерцание, а в нём — огненный контур дьявола, некий трехмерный абрис в пропыленном воздухе.

— Я не советовал бы вам спешить, — промолвил фантом.

Фенвик с победной улыбкой шагнул сквозь него. Тогда, явно пересиливая себя, дьявол принял свой обычный облик и встал на пути у Фенвика.

— Ну кому нужны такие сцены? — хмуро сказал он. — Вы не представляете себе, как мне неприятно это место. Ну же, Фенвик, прекращайте этот балаган...

Кое-кто из присутствующих посмотрел на дьявола с интересом, но особого ажиотажа не было. Некоторым он, возможно, показался переодетым служкой, а те, кому посчастливилось встречать Князя Тьмы во плоти, то ли свыклись с ним, то ли сочли его появление в импровизированном храме событием вполне естественным. В общем, никто не был шокирован.

— Не стойте на пути, — сказал Фенвик. — Я твёрдо решил.

— Вы жульничаете, — обиженно произнес дьявол. — Я не могу этого допустить.

— Сам ты жулик, — грубо возразил Фенвик. — Ну-ка, останови меня.

— И остановлю, — сказал дьявол, протягивая свои ужасные когтистые лапы.

Фенвик совсем развеселился.

— Ты, похоже, забыл, что я — закрытая система. Ну, что ты можешь со мной сделать? Подумай.

Дьявол скрежетнул клыками. Фенвик отодвинул своего супостата и двинулся дальше. И тут раздалось долгожданное:

— Ладно, Фенвик. Вы добились своего.

Фенвик остановился и торжествующе спросил:

— Значит, вы вернете мне душу?

— Я верну вам залог, но вас это глубоко разочарует.

— Возвратите душу, — повторил Фенвик. — Я теперь ни на грош вам не верю.

— Я отец лжи, — ответил дьявол, — но в данном случае...

— Хватит-хватит, — прервал его Фенвик. — Гоните сюда душу!

— Ну, не здесь же! Потерпите минутку. Исчезнем отсюда. Да не пугайтесь, я всего лишь перенесу вас в вашу же квартиру. Нам нужно остаться наедине.

Движением лапы он нарисовал в воздухе вокруг себя и Фенвика что-то вроде куба. Сразу же пропала толпа, стихли вопли, музыка, какофонический шум, и они оказались в роскошной квартире. Пораженный Фенвик прошелся по комнате, посмотрел в окно. Сомневаться не приходилось — он был в своей квартире.

— Эффектно сработано, — похвалил он дьявола. — Но вернемся к главному... к моей душе.

— Я возвращу именно то, что получил от вас. Наш договор не нарушался ни в одной букве, но раз уж я пообещал... Однако в последний раз советую подумать. Вы будете ужасно разочарованы.

— Хватит твердить одно и то же, — жёстко сказал Фенвик. Всё равно вы не признаетесь, что облапошили меня...

— Ну что ж, вы сами этого добивались, — сказал дьявол.

— Давайте мою душу!

Дьявол беспомощно развел лапами. Затем сунул правую себе в грудь, порылся там и со словами: «Я её надежно укрыл, чтобы не испортилась» достал что-то, плотно зажатое в кулаке.

— Повернитесь спиной! — скомандовал дьявол.

Фенвик повиновался. Он ощутил, как холодная струйка потекла от затылка сквозь голову...

— Не шевелитесь! — услышал он у себя за спиной. — На это уйдет не больше двух минут. Фенвик, а ведь вы, оказывается, тупица. Я надеялся на долгое представление, иначе просто не стал бы гробить время на эту комедию. Мой несчастный наивный друг, не души я вас лишил, а, как и обещал, только необязательных подсознательных воспоминаний.

— Отчего же в таком случае, — возмутился Фенвик, — я не получаю от бессмертия удовольствия? Что за препятствие возникает всегда передо мной, перед любым моим замыслом? Что толку быть божеством, если бессмертие — единственное мое богатство, но оно-то и не приносит мне никакого наслаждения?

— Не дергайтесь вы! — раздраженно цыкнул дьявол. — Ладно уж, слушайте. Видите ли, милый мой Фенвик, вы далеко не бог. Вы обычный человечек, один из миллионов. Ваша же собственная заурядность — вот что стало для вас непреодолимым барьером. Да вам и за миллионы лет не дано достичь величия — ни в музыке, ни в политике, ни в чем угодно. Не дано вам этого, просто не дано, и бессмертие не имеет к этому никакого отношения. Удивительно... — тут дьявол тяжело вздохнул. — Удивительно, но все, с кем я имел дело, оказались неспособны извлечь из сделки выгоду. Очевидно, люди посредственные убеждены в своем праве получать на грош пятаков. И вы, дорогой мой, из той же кучи...

Холодная струйка больше не ощущалась.

— Финита ля комедия, — сказал дьявол. — Я с вами в полном расчете. То, что я брал и вернул, фрейдисты называют «супер-эго», или, проще говоря, «сверх-я».

— Мое «сверх-я»? — Фенвик повернулся к дьяволу. — Я не совсем...

— Не понимаете? — закончил его фразу дьявол и нагло расхохотался. — Ничего, скоро поймете. Короче говоря, мой несчастный Фенвик, то, чего вы так добивались и сейчас получили, — ваша совесть. Это без неё вам все это время так свободно и беззаботно жилось.

Фенвик глубоко вздохнул, хотел ответить... и не успел.

Дьявол исчез. Фенвик остался один.

Хотя нет, он не был один. В зеркале над камином он встретил перепуганный взгляд. Еще секунда — и его «сверх я» продолжило в его сознании работу, грубо прерванную много лет назад. Словно меч Немезиды*Немезида — древнегреческая богиня справедливого возмездия., слепя и оглушая, обрушилась на Фенвика память о прошлом. Ему припомнились все его злодеяния. От первого до последнего. Каждый неправедный шаг, каждый подлый поступок последних двадцати лет ожил у него перед глазами.

Он пошатнулся. Мир вокруг померк с заупокойным воем. Чувство неизбежной вины рухнуло на него грузом, сокрушающим плечи. Всё, что он совершил, пока бездумно рассыпал семена зла, формировалось в кошмарные видения, дробило мозг громами, сжигало молниями. Непереносимые угрызения совести бурлили в душе, рвали её в клочья. Он закрыл глаза руками, пытаясь скрыться от страшных видений, но он был не в силах, просто не в силах унять память. Он заставил себя повернуться и, едва держась на ватных ногах, подошёл к спальне. Распахнул двери. Уже падая, Фенвик дотянулся до ночного столика, где лежал револьвер, и приставил дуло к виску...

И дьявол не заставил себя ждать.

Перевод: Д.Латинский

Редактор: 
Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке автору, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Вы также можете отправить свой комментарий.