Аватар пользователя Инна Вареница

Прифронтовые переселенцы

На крайней улице села Дача, рядом с Зайцево в получасе езды от Горловки на линии фронта, осталось всего шестеро людей. Это семья Переверзевых, переселенцы. 

«Меня зовут Ира, а это — Артём, счастье моей жизни, представляется женщина в зелёной кофте и показывает на ребёнка. — Ради него и переехали из Горловки, побоялись оставаться. Бросили квартиру, дом, бросили всё, что было нажито годами. С работы рассчитались».

Два года назад Ирина, экономист по образованию, работала в офисе, жила в многоэтажном доме вместе с тогда ещё двухлетним сыном Артёмом. От городской жизни отказалась с началом боевых действий в родной Горловке — со всеми родственниками она перебралась в бабушкин дом в Даче, когда там было ещё спокойно.

Все свои сбережения вложили в «ферму» — купили коров и коз.

«Я завела хозяйство, посадили огород. И вот теперь едим свою «городину», доим молоко, выживаем как-то», — рассказывает Ирина.

Живности во дворе Переверзевых, как признаются они сами, за два года стало слишком много: 15 коз и 21 корова.

«Двадцать одна голова, вы представляете? Малых только накормить — сколько на это времени надо! И собак у меня много, и котов — все [уехавшие соседи — ред.] побросали их, а я подобрала», — рассказывает Мария, мать Ирины.

Пасут коров по очереди — недалеко от дома, на болотистой поляне. Мин там нет. А вот осколки от снарядов попадаются — брат Ирины Саша показывает куски железа в траве.

«Только грязь не снимайте», — переживает Мария, когда её дочь заходит в дом в «рабочей» кофте с поля.

Мария недавно пережила инсульт, но несмотря на слабое здоровье, сидеть без дела себе не позволяет.

«Вот творожка со сметанкой вам положу», — Мария угощает всех, кто заходит в дом.

На столе тут же появляется пирог. Хозяйка печёт пироги почти каждый день. Работает наравне с другими в семье: ухаживает за животными, отогревает творог, готовит консервацию.

«Это первый год, как я вырастила всё «от семечки до баночки», — рассказывает Ирина. — Надо как-то выживать».

Многие прифронтовые жители выживают за счёт «гуманитарки». Ирина уверена, что пользоваться сторонней помощью постоянно — не выход.

«Мы «так просто» не хотим — нам надо работать. Не будешь работать — значит, всё…», — считает она. 

Хотя фермеры работают каждый день — дохода нет. Продать молоко можно только на рынке в Бахмуте (Артёмовске). Но выехать гражданским из условной «серой зоны» очень трудно — из села, где стоят украинские военные, нужны специальные пропуски, да и выехать не на чем — автобусы тут не ходят. А если у кого есть собственная машина, приходится стоять в очереди на «границе». Так что поездка занимает иногда два дня — с ночёвкой в поле.

«Видите, у нас ни транспорта, ничего! Если хотя бы какое-то сообщение было с Артёмовском! Самый лучший транспорт за последние полтора года — это велосипед. Да если бы кто мне два-три года назад сказал, что я в 30 лет сяду в первый раз на велосипед и буду километраж наматывать по 20 километров, я бы не поверила никогда и ни за что!», — говорит Ирина. 

Домашние продукты у фермеров берут иногда военные — взамен приносят крупы. Всё остальное едва расходится.

«Делаем творог. Поим телят (молоком), потому что некуда вывезти. Да и себе мы не отказываем, — горько усмехается Александр. — Мы молочное кушаем, бывает, и смотреть на него тошно…»

Военные — единственная связь с «цивилизацией» для Переверзевых. Когда заболел 4-летний Артём, его лечили военные медики.

«Толковый парень», — говорит о ребёнке врач Олег из «Медицинского корпуса», готовясь промывать послеоперационную рану одному из членов фермерской семьи.

Врач из «Медкорпуса» лечит всю семью фермеров на дому

Врач из «Медкорпуса» лечит всю семью фермеров на дому

«Ребёнок ходил в садик, развивался, а сейчас он не видет ни детей, ни общения, ни социума, — рассказывает о сыне его мама. — Мы выезжали в Артёмовск в прошлом году, он на площадке увидел детей и побоялся к ним идти. Я говорю ему: Артёмка, идём, погуляем, а он прячется за меня и говорит: «Не хочу». Я вижу, что он на контакт боится идти, развивается только за счёт меня. Я стараюсь заниматься с какими-то сказками, книжками…».

Женщина показывает несколько потрёпанных детских книжек и журнал «Малятко». Всё, что нашла ещё со своего детства у бабушки, всё, что успела прихватить из дома.

Артём же играется всем, что попадает ему на глаза:

«Вот так сухостой принесёт мне, и уже становится веселей, жить хочется. Будто и веришь в будущее», — говорит Ирина, когда пасёт коров на поле. 

Уже во дворе Артём показывает и другие свои игры: яму, а в ней — детское ведёрко с мягкой игрушкой.

Идём дальше по двору — Артём серьёзно осматривает перевёрнутую поломанную машину, заглядывает под капот: «А на чём я теперь буду ездить?»

В доме мальчик собирает с кроватей подушки. Родители говорят, он любит строить:

«Все подушки, все стулья, все доски — всё стягивает в одну кучу — и у него «дом». «Я строю дома», — говорит. Там дома бомбят, — он это видел всё, и разрушения… и очень болезненно отреагировал, — поэтому он всё строит. Говорит: «Там разрушили, а я вырасту — и всё построю!»

На вопрос, вернётся ли Ирина в Горловку, когда закончится война, отвечает однозначно:

«Если Горловка не будет украинской, я туда вряд ли вернусь. Мы зайдём в Горловку за вами, когда вы её освободите», — обращается она уже к военным.

Сейчас Ирина опять думает о переезде. В прифронтовом селе нет ни условий для воспитания ребёнка, ни безопасности. Семья ищет помощи и дом. Лучше всего — в селе.

Этот материал создан при финансовой поддержке Правительства Канады через Министерство иностранных дел Канады. Содержание материала не обязательно отражает точку зрения Правительства Канады.
 
Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке автору, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Вы также можете отправить свой комментарий.